Уровень восприятия вибраций, шумов и великолепное чутье позволяют тренированной собаке легко обнаружить затаившегося в "зеленке" или в разрушенном доме снайпера. Ну вот обнаружила она врага, а дальше что? Просто погавкать и сделать стойку - бесполезно: во-первых, хозяин не сможет точно определить местонахождение снайпера, во-вторых, лаем собака выдаст вектор перемещения группы и сорвет боевую задачу. Поэтому собаку для групп уничтожения готовят соответствующим образом: в случае обнаружения снайпера она должна кратчайшим путем и по возможности бесшумно выдвинуться к месту расположения снайпера и вступить с ним в единоборство. Естественно, маскироваться в процессе перемещения собаку научить очень сложно, а в большинстве случаев практически невозможно, поэтому, обнаружив врага независимо, один он или с группой обеспечения, - пес бросает все дела и сломя голову летит навстречу неизбежной гибели. В ходе подготовки псине внушают ложный постулат - оружие не причиняет вреда. Ее приучают к выстрелам - процесс долгий и краткому описанию не подлежит, - но в конечном итоге собака выстрелы игнорирует. Добраться до снайперской шеи собаке удается крайне редко - в лучшем случае ей посчастливится заставить группу обеспечения снайпера открыть огонь и тем самым обнаружить место "сидки". Ну вот собачку замочили, снайпер с группой быстренько убрался восвояси, ненадолго оставив в покое облюбованный объект... А что осталось? Остался психически травмированный кинолог - без собаки. Мелочь по военному времени - кто будет сокрушаться по убиенной псине, когда вокруг пачками гибнут люди?! А вот кинолог... Он долгие месяцы готовил свою собаку к этому сумасшедшему поступку, вложил в нее огромный труд, привязался, как к родному ребенку. Теперь он возьмет в питомнике новую собаку и вновь начнет тренировать - готовить к неминуемой гибели. А для справочки, между делом, следует сообщить, что черствых сухарей, равнодушных к судьбе своих питомцев, среди кинологов нет. Не водятся как-то... Потому-то эффективность групп уничтожения крайне низка. Специалист-собаковод заранее знает, что его зверь обречен, и чисто интуитивно - не потому что сволочь конченая, вовсе нет! пускается на разнообразные ухищрения, чтобы избежать столкновения со снайпером.